Существуют ли в действительности ядовитые растения?

Журнал «Природа и люди, № 2, 1914 год.

Ботаническая беседа Н. Ф. Золотницкого

 

Вопрос может показаться несколько странным. Разве нет таких растений, которые ядовиты для нас, нет таких, от которых умирают и животные?

Конечно, есть — но вопрос идет не об их ядовитости, а в том: не является ли ядовитость их просто отсутствием приспособленности к ним наших организмов? Привыкаем же мы, увеличивая постепенно по маленьким дозам, к самым страшным из ядов. И разве некоторые из этих ядов не становятся даже иногда целителями наших недугов? Руководясь этим взглядом, мы и постараемся рассмотреть их.

Прежде всего: для чего даны растениям яды? Одна из теорий говорит, что они даны для того, чтобы защитит их от поедания и истребления животными. Яды в них, поясняет теория, все равно, что охраняющая их от истребления колючки и шипы — это тоже своего рода данные им природой органы защиты.

Но для чего же тогда из 155 известных нам семейств цветковых растений ядами обладают всего 30, а из многочисленных порядков бесцветковых  ядовиты, и то в редких случаях, одни лишь грибы.

Да и из цветковых-то растений только в семействах лютиковых, зонтичных и пасленовых имеется по несколько ядовитых представителей; семейства же сложноцветных имеют лишь три, хвойных и жимолостных, розоцветных — по одному. Так что из из общего числа растений ядовитыми является едва одна тысячная их часть.

Многие растения ядовиты для одних животных, нo не ядовиты для других. Козы едят, не отравляясь, ядовитые молочайные растения, лошади — ядовитую для нас белладонну; ее же едят с аппетитом и дрозды. Овцы и свиньи поедают множество разных других ядовитых растений, которые причинили бы неминуемое отравление другим животным. Листья наперстянки (Digitalis purpurea), которых полграмма смертельны для человека — для кур почти безвредны и, наоборот, ландыши, отвар которых представляет для нас опасность лишь в сильных дозах, для них является смертельным даже в вид цветов.

Особенно много можно найти таких примеров  среди насекомых. Гусеница красивой сумеречной бабочки Daphnis nerii питается листьями олеандра, которые являются страшно ядовитыми  для мышей и крыс: гусеница бабочки Plusia moneta кушает превосходно аконит, а попробуйте вы съесть хоть несколько его цветов? То же самое можно сказать и о шпанских мухах, которые питаются листьями сирени, содержащими в себе, как известно, синильную кислоту; то же самое и относительно личинки долгоносика, поедающего зерна горького миндаля, несколько штук которых могут отправить любого из нас на тот свет.

Скажем больше: ядовитые растения опасны, главным образом, только для животных плотоядных, а для травоядных, в большинстве случаев, совсем безвредны, так что проповедуемое теорией орудие защиты как раз там-то и оказывается бессильным, где бы ему нужно было проявить своё действие.

Кроме того, здесь вообще трудно говорить о ядах, так как под ядами мы обыкновенно разумеем вещества вредные и смертельные для нашего организма, а тут главными истребителями и потребителями их являются животные и птицы, при чем для них бывает часто даже то ядовитым, что мы едим без всякого для себя вреда.

Так, для воробья ядовитым является анис, несколько зерен которого достаточно, чтобы убить бедную птичку. Жвачные, которые, быть может, больше всего согласуются с нами относительно ядовитости некоторых растений, не едят ясменника (Aspe-rula odorata), из которого немцы готовят свой знаменитый Maitrank и выпивают его безвредно в безмерном количестве; они же избегают синего донника (Melilotus), при помощи которого фабрикуется не менее знаменитый немецкий зеленый сыр.

Точно также большинство животных не есть цветов плюща, а такие зонтичные, как укроп и тмин, считаются в ботанике для многих животных растениями, которых следует избегать.

Даже если бы мы приняли за доказанное, что действие так называемых ядовитых растений вредно для всех вообще живых существ, то границы степени этого вреда так различны, что провести черту между ядовитыми и неядовитыми представляется крайне затруднительным.

Так, 0,3 грамма листьев лобелии, принятых человеком в продолжении целого дня, представляют собой наибольшую дозу, которую он может безвредно перенести, а между тем он может безнаказанно съесть в четыре раза больше листьев белены. И это еще скромные границы! Бывает разница в 10 до 20 раз между вредным и безвредным, действием яда.

С каким удовольствием мы едим мак, как целительно средство в умеренных дозах его экстракта, именуемого опиумом, морфием и т. д,— и каким ужасным ядом, наоборот, являются эти вещества в сильных дозах! Ведь и табак можно считать за яд, если заварить его, как чай, и выпить.

То же относится и к животным. Возьмем, например, клевер. Что, кажется, полезнее и питательнее для коров, овец и вообще домашнего скота? А между тем, съеденный в неумеренном количестве, он может явиться вредным и даже смертельным, ибо в нем есть в небольшой дозе цианистая кислота; вещество это, безвредное в небольшом количестве, становится смертельным, когда поедают клевер в чрезмерном.

3начит ли это, что все перечисленные вещества — яды? Конечно, нет. Но если представляется трудным определить даже самое выражение «яд», то и всякая теория о ядах, как защитниках растений от их истребления, рушится сама собой, и деление растений на ядовитые, на вредные и безвредные, является лишь делением по отношению к их влиянию на наш организм. Подобно тому, как трудно найти дорогу в большом городе, пользуясь планом, снятым с высоты птичьего полёта, точно таким же плохим путеводителем может служить в мире растений и составленное с человеческой точки зрения их деление.

Прекрасным подтверждением неправильности названия растений «ядовитыми» служит ещё и следующее обстоятельство. Как известно, встречающаяся в хлебных посевах плевелы (Lolium) уже издавна считаются ядовитым растением  и под таким названием встречаются даже во всех учебниках. И действительно, семена их чрезвычайно вредны. Попав в хлебные зерна и смолотые в вместе с ними в муку, они делают испеченный из такой муки хлеб ядовитым. Поевшие его чувствуют все признаки наркотического отравления; головокружение, тошноту, дрожь и даже судороги, за которыми нередко наступает и смерть.

Но, по последним исследованиям, оказывается, что плевелы ядовиты не сами по себе, а только тогда, когда поражены особым видом грибка, так что мнимая их защита ядовитостью есть только результат болезненного их состояния.

То же самое можно сказать и относительно хлебных зерен, пораженных так называемой «головней» или спорыньей. Хлеб, сам по себе совершенно безвредный, становится ядовитым, когда заражается этим грибком.

Кто может поручиться, что у того или другого, ныне считающегося ядовитым растения, ядовитые начала не получаются от подобного же поражения?

В этом отношении наши исследо-вания, несомненно, еще очень слабы, и ими еще очень мало кто занимался, а потому деление растений на ядовитые и неядовитые и в этом отношении преждевременно.

Всего любопытнее, что большинство из так называемых ядовитых растений является благодетельным, целебным в борьбе человека с разного рода поражающими его болезнями. Например, спорынья, от примеси которой к хлебу человек умирает, представляет собой неоцененное средство для облегчения человеческих родов. Принятая в значительном количестве наперстянка отравляет нас, а прописываемая в слабых дозах является драгоценным целебным средством при болезнях сердца и т. д.

Таких примеров можно найти очень много. Что же можно после всего этого сказать. Не правы ли те, которые сомневаются в существовании заведомо ядовитых растений, и не вернее ли мнение, что вся ядовитость их зависит лишь от неприспособленности к ним тех или иных организмов?